Горит покрышка — стране крышка!

Февраль 6 2015

Градус протеста далеко за пределами допустимого. Будет бунт, жестокий и беспощадный, и после него те, кто уцелеет, найдут компромисс. Сегодня общество даже не пытается договориться, отдавая предпочтение рационализации протеста. Инакомыслие оценивается исключительно как угроза. Кому и чем, общество, воспитанное на ярлыках, не задумывается. Истерика и злость из ТВ выливается на улицы. Где это началось — никто уже и не вспомнит, но постараюсь напомнить. Журналистика всегда была падкой на картинку с эмоциональным окрасом. Об одном и том же событии два человека могут написать по-разному. Эффектно подать сухой и скучный факт или высосать из пустышки сенсацию. Сенсация продается значительно лучше. Телезритель любит смаковать жареное, додумывая подробности, и пренебрегает сухим событийным фактом. А журналисты рады стараться, раздувая и придумывая подробности.

Читать также: «Между прошлым и будущим.»

Весна 2013, группа истерично настроенных журналистов вступает в перебранку с группой молодых людей. Тыкать айфонами в лицо — недопустимое журналисткой этикой поведение. Молодой человек провоцируется на истеричный ответ и бьет женщину. Недопустимо, согласен. Но допустимо ли было журналистке провоцировать агрессию? И так ли неадекватно поведение охранника, когда на него набрасываются интеллигентные люди и делают перед его лицом много резких движений? Итоги подвели коллеги по цеху и БАЦ — сенсация: «Трое мужчин спортивной внешности напали на журналистку», и уже картинку разносят. А предположим, даем факт по-другому: «В потасовке между участниками акции пострадала журналистка». Сенсацией уже не пахнет.

Подача материала становится важнее самого материала, и свободная пресса не скупится на заголовки, чтобы выделиться. Как-то пару лет назад я читал на зарубежном сайте про любимую игру украинцев — поставь палатку на Майдане. Новости про Майданы настолько приелись, что для того, чтобы как-то выделиться, нужно было дать нечто неординарное. В ночь разгона студентов, когда политики убрали сцену, под утро на Майдане чудом оказались журналисты. Складывается впечатление, будто приехали они туда заранее, чтобы дать картинку. Депутаты следили за переговорами милицейских подразделений и сразу же постили в Facebook. Кто-то из оппозиционных  политиков настолько опередил график вбросов, что в эфире Шустер-лайфа, за 4 часа до начала события, уведомил о бойне на Майдане. Подробности уже никого не интересовали, опровержения бесполезны.

Как только к теме начинал пропадать интерес, пропаганда придумывала что-нибудь оригинальное. Но новогодние праздники и мороз сводили протест на спад. Требовались абсолютно новые информационные поводы, чтоб картинка ожила. Разбудить угасающий интерес к Майдану можно было только с помощью радикальных мер.

16 января попытка власти отсечь экстремизм от мирного протеста и не допустить терроризма на Майдане стала очередным поводом обострения. В СМИ законы, которых никто, кроме депутатов, не успел прочитать, были причислены к диктаторским. Никого не смутило, что, пока законопроекты обсуждались, в комитетах депутаты даже не выносили на обсуждение никаких возражений. Среди прочей «диктатуры» недопустимым считалось разводить открытый огонь в черте города и подвергать тем самым опасности окружающих. Но СМИ вместо скучной и не интересной правды выдал пачку вбросов. Кто-то из депутатов, чтобы успеть попасть в новости, добавил и нарушение регламента голосования. И снова, даже те, кто был не в теме, подхватили хай. Не нужны подробности, если есть «общеизвестное», и не важно, кем оно обобщено.

В европейских столицах, видимо, уже можно захватывать правительственные здания и жечь покрышки на дорогах?

А нам не дают этого европейского права хулиганить. Накал страстей привел к гибели людей и сгоревшим зданиям. Фото убитых разлетелись по интернету, как горячие пирожки. Призывы к порядку были названы диктатурой и привели сначала к покрышкам, а затем к горящему жилому дому и Дому профсоюзов в Киеве. А законы, на корню отсекающие экстремизм от мирного протеста, прозвали очередной причудой власти.

Когда на Куликовом поле Одессы жгли палатки оппонентов, пожарные особо не беспокоились. Костры в черте города для них, видимо, признак демократии и свободы. А вот запрещать это делать, в перевернутом одними вбросами сознании, уже считается проявлением тоталитаризма. Когда полыхал Дом профсоюзов, службы экстренной помощи не поспешили бросать все силы во имя спасения. И в итоге люди сгорели заживо.

Майдан победил, но и его победила уже гонка сенсаций. Экстремизм для того, чтобы попасть в новости, продолжают политики и те, кто им подражает. Работать в кабинете скучно и не благодарно. Другое дело, если про тебя напишут, если ты принесешь покрышку в зал или порвешь чью-то аккредитацию. Нет закона против экстремизм, и любой может пиариться с риском для жизни окружающих. Это же диктатурой было — ограничивать право граждан жечь покрышки и кидать напалм в стражей правопорядка.

Наслаждайтесь, господа журналисты, у вас теперь есть достаточно поводов для сенсаций, остается успеть написать первым, и успех — в кармане. А когда случится погром вашей редакции, у вас будет шанс написать об этом раньше всех, если после сенсационного события вам еще будет до этого.